Продолжение. «Полиграфные истории». Автор – полиграфолог Головин А.В. История вторая. «Две цифры».

Open_book6Этот случай запомнился повторяющейся цифрой 2. Два специалиста-полиграфолога приехали в провинциальный городок проводить расследование. Один из них был родом оттуда, и его родители охотно приютили командировочных. Работали два дня. И ночевали у гостеприимных родственников две ночи.

Круг подозреваемых, к сожалению для заказчицы, – хозяйки местной автозаправки и сопутствующего магазинчика, не ограничивался двумя испытуемыми. Туда входило двенадцать человек – почти все сотрудники фирмы. Потеряла она в результате кражи около 2-х миллионов рублей (на тот момент – стоимость двухкомнатной квартиры). И до кучи к этому ряду, как стало известно к концу расследования – воров – тоже двое.

Фабула стандартна. Из сейфа в офисе фирмы на 2-м этаже пропали 2 миллиона рублей. Время пропажи – с вечера пятницы до утра понедельника, т.е. выходные дни. Сейф находился в общем зале, где и трудилось большинство сотрудников – десять человек – менеджеры, экономисты, бухгалтера и кассир – там же подле сейфа. Сейф высокий, массивный. Его основательность чуть смягчал стоящий наверху цветок в горшке, обклеенным какой-то веселой бумагой. Запирался на ключ и цифровой код. По словам кассира, ключ от сейфа был только у нее и хозяйки, причем свой она хранила тут же в верхнем ящике стола. – А зачем таскать, потеряю еще, – оправдывалась она, – к тому же кроме меня и руководителя никто не знает кода от замка. Как видно, вор все-таки узнал.

Коллега являлся моим учеником – мы вместе работали в крупной компании, занимались в основном проверкой кандидатов на работу при трудоустройстве, реже – плановыми проверками и совсем редко –служебками. Ну, не происходили у нас ЧП, не специально же их устраивать. Даже в качестве учебных тревог начальству они бы не понравились. А тут такая возможность боевой работы на выезде, да еще с крупной кражей и большим числом испытуемых – тренируйся, набирай опыт, сколько влезет.

К моменту нашего приезда милиция уже всех допросила, составила протоколы и расписалась в собственном бессилии. Из картины произошедшего стало известно, что кассир обнаружила отсутствие денег утром в понедельник, когда открыла сейф. Подумала, что хозяйка сняла кассу, но оказалось – нет. Внешних повреждений ни на сейфе, ни на механизмах замков обнаружено не было. Т.е., он был открыт родным ключом и соответственно со знанием кода. В киношный вариант открытия сейфа «медвежатником» с наушниками в ушах мы благоразумно не поверили. Видеокамеры на автозаправке в тот год в начале нулевых уже функционировали и показали отсутствие посторонних на входе в офис. Предварительный вывод один – к краже причастны только свои.

Этот случай запомнился не только совпадением цифр, но и тем, что был одним из первых, когда в служебном расследовании был использован коммуникативный прием – общее собрание. В том самом зале, с тем самым сейфом собрался весь коллектив компании. Хозяйка кратко представила нас как лучших специалистов-полиграфологов. Основную речь толкнул я. Коллега скрупулезно фиксировал процесс собрания и всех фигурантов на видеокамеру. Главный тезис выступления следующий:

– С вероятностью 100% кто-то из вас причастен к краже денег. Если кто-то не согласен, давайте обсуждать. Молчание аудитории. – Вы согласны? – обращаюсь к высокому брюнету, лет тридцати пяти, выбрав его в качестве жертвы, хотя тот ни словом, ни жестом никакого отрицания не проявлял. Мне же все равно, кого выбирать. Этот мужчина показался податливым и с большой вероятностью, как я рассчитывал, подтвердил бы выдвинутый тезис. Так и вышло. – Конечно, я с-согласен, – усиленно закивал мужчина, робко озираясь по сторонам, как бы ища поддержку у сослуживцев.

– А вот вы, – перевожу внимание на другого мужчину, – вижу, не согласны! Этого мужчину я выбрал потому, что было заметно, как он нервничал, порывался что-то сказать, всем своим видом демонстрировал недовольство происходящим.

– Да, я не согласен! – с вызовом ответил мужчина, оказавшийся главбухом предприятия, – какие у вас основания так утверждать? К нам часто приходят вип-клиенты, почему их вы исключаете из круга подозреваемых. Как я люблю такие моменты. Разговор завязался по удобному для нас сценарию. Не будь возражений бухгалтера, этот довод пришлось бы озвучивать самому с последующим опровержением, что всегда выглядит менее убедительно. А так, получайте аргументы: – Во-первых, чужих людей не заметили видеокамеры, во-вторых, двойное совпадение – знание местонахождения ключа и шифр замка – очень маловероятно. Вот, скажите, – обращаюсь к присутствующим, – кто из вас знал или догадывался, что кассир оставляет ключ от сейфа в своем столе? Только честно, ничего предосудительного здесь нет. Ведь многие из вас вместе заканчивали работу, просто могли видеть это. Два человека подтвердили, что догадывались об этом, но точно не знают, поскольку не обращали внимание. – А теперь скажите, кто, кроме кассира знает шифр замка? Молчание. Странно было бы, если бы кто-то признался в этом. – Ну, может, тогда оставим в качестве подозреваемого одного человека – кассира? – указываю на испуганную девушку. Раз никто, кроме нее (не считая хозяйки) шифра не знал, значит, она и украла эти деньги! – Я не брала! – сквозь слезы кричит девушка.- Успокойтесь, – обращаюсь к ней, – выпейте воды. Мы потому и обсуждаем сейчас различные варианты, чтобы точно обозначить возможные версии. Конечно, истинному вору, – делаю паузу, акцентированно оглядываю всех присутствующих, – выгодно ограничить разбирательство только вашей кандидатурой, но, это было бы слишком очевидно.

– Вы согласны, – снова обращаюсь к главному бухгалтеру, – что за время работы в этом зале многие сотрудники могли случайно или не случайно узнать о нахождении ключа, а также подсмотреть код, который кассир неоднократно набирала в присутствии сослуживцев.

– Это исключать нельзя, – в силу профессиональной педантичности подтверждает мужчина.

Нам это и надо! – Теперь вы согласны, что подозреваются все? Возражений больше нет. – Хорошо, рассуждаем дальше. – Сколько человек, по-вашему может быть причастно к краже? Аудитория зашевелилась, зашумела: – Один! – кто-то сказал с места. – А может и два, – добавил другой.

– Теоретически, вы все можете быть в сговоре и причастны к краже. Например, в пятницу договорились, поделили деньги – почти под двести тысяч на каждого – не хило, при зарплате в 10 тысяч рублей, – ставлю я точку в обсуждении. Помните, у Агаты Кристи в рассказе о восточном экспрессе было 12 участников убийства – все причастны. Конечно, это литература со своими приемами гиперболы. В нашем приземленном случае, маловероятно такое событие, тем не менее, теоретически оно обозначено, дабы точно знать границы предстоящего исследования на детекторе лжи.

– И последнее. Вы видите, что камера фиксирует все происходящее. С этого момента и до конца разбирательства она будет работать во всех наших встречах. Кто-то возражает против съемки? Пауза. – И правильно, – отмечаю застывшие лица, – тех, кто будет возражать – сразу отнесу к причастным. Кто внезапно заболеет и не появится на тестировании – отнесу к причастным. Кто вдруг откажется от прохождения полиграфа, утверждая, к примеру о своих религиозных убеждениях или ущемленном чувстве собственного достоинства – отнесу к причастным. Тот, кто заинтересован в нахождении вора, в очищении коллектива от крысы, тот будет помогать следствию. Соответственно, вор, наоборот – будет всячески мешать установлению истины. Знайте, неминуемо – через 2 дня, злоумышленник или злоумышленники будут найдены. Не стройте иллюзий, я обращаюсь к тому из вас, кто это сделал, что удастся соскочить, обмануть полиграф, как-то выйти сухим из воды. Руководство предпримет все меры, чтобы не только изобличить преступника, но и вернуть деньги. Это разные меры, в том числе, результаты психофизиологического тестирования будут приобщены к уголовному делу, которое уже возбуждено. Есть вопросы?

После такого спича в зале повисло тягостное молчание. Мы с напарником довольны – нужную установку задали – теперь виновные никуда не денутся – или дадут наглядные полиграфные реакции или проявят себя каким-то другим способом, например, отказавшись от проверки.

Начинаем процедуры. В первый день проверили шесть человек. Что удивительно, причастные реакции продемонстрировала первая же испытуемая. Но это была не кассир, а ее соседка – их рабочие места находились рядом. Обычно, в служебках по итогам предварительного сбора информации тестировать на полиграфе я предпочитаю по списку от менее подозреваемых к более подозреваемым. Такой порядок часто помогает дополнить имеющуюся информацию и даже подкорректировать вопросы к тому моменту, когда наступит очередь «главного» проверяемого. Но тогда сказалась наша неопытность в серьезных заказах. На какое-то время в паузе между первой и второй испытуемой мы растерялись. Немного подумав, решили не суетиться и продолжать работу дальше, поскольку, во-первых, возможно обнаружение других причастных лиц, которые могли быть в сговоре, во-вторых, нужно было лишить возможного контраргумента со стороны причастной, что проверены не все, в-третьих, из методических соображений нужно было получить картину непричастности остальных участников именно по полиграфным реакциям. Было бы странно, в самом деле, получить виновные реакции от более, чем двух испытуемых. Все же мы не в «восточном экспрессе». В этом случае, скорее всего, пришлось бы сделать неприятный для нас вывод о некорректности процедуры. Наконец, в-четвертых, заказчице надо было продемонстрировать весь достаточно долгий трудоемкий процесс, дабы она более легко рассталась с хоть и оговоренной заранее, но все же немалой суммой оплаты за услуги.

На второй день дорабатываем оставшихся и делаем контрольное тестирование для первой испытуемой. Девушка заметно испугана.

– Почему меня второй раз?

– Не волнуйтесь, – стараемся держать нейтральную мину на лице, – просто нужно кое-что перепроверить, мы же вас предупреждали о возможности повторной встречи. Это как раз такой случай.

На девушку жалко смотреть. Побледнела, судорожно облизывает губы, взгляд бегает по сторонам. Такое ощущение, что вот-вот сбежит. Допустить это никак нельзя.

– Да вы успокойтесь, – беру инициативу на себя, стараюсь говорить как можно мягче. – Это обычная ситуация, кроме вас есть еще люди, с которыми встретимся повторно. Здесь я вынужден лукавить. Я же не утверждаю, встреча нужна для перетестирования. Сейчас главное – не спугнуть. Видно же, что девушка пытается лихорадочно сообразить, найти повод для отказа, но потенциальные контраргументы я предотвратил. Обреченно садится под датчики. При контрольном тестировании нет нужды проводить процедуру в полном объеме. Даем только тесты на знание шифра, сговор и количество участников. Испытуемая поплыла… Полученные накануне результаты убедительно подтверждаются и дополняются. Главный доказательный аргумент, который можно показать заказчице – точное знание шифра замка. Поскольку номер длинный, в качестве виновного знания были предъявлены две последние цифры в ряду нейтральных. Смотрим графики, никаких сомнений – шифр ей известен. В беседе с проверяемой пробовал намекнуть, что может она случайно подсмотрела шифр и просто боится признаться в этом. В общем, и так и эдак, пытался протянуть ей спасительную соломинку. Не взяла. Да и по результатам других тестов она показала несомненную причастность к краже. А главное, вдруг продемонстрировала реакции на сговор и количество участников – два человека. Что такое? Вроде всех проверили, кроме нее виновных реакций ни у кого нет.

Разговариваем с заказчицей. Оказывается в круг подозреваемых она не включила, а на общем собрании никто и не подсказал (наверное, тогда я перестарался с нагнетанием атмосферы – затормозил не только сопротивление, но и мыслительную деятельность аудитории), что есть еще один человек – водитель хозяйки, который в офисном зале обычно не появляется, а сидит в подсобке. Выяснилось, что между причастной и мужчиной-водителем есть любовная связь.

– Немедленно его сюда, на проверку! – единодушно решаем вместе с заказчицей.

Ан, нет, сославшись на плохое самочувствие, водитель идет в отказ, причем на вариант договориться о другом времени проверки отнекивается, дескать, не готов сказать и отпрашивается домой.

Заказчице и нам все понятно. В некотором роде – момент истины! Мы, получив расчет, тоже откланиваемся (ждать у моря погоды, когда водитель соизволит согласиться на тестирование, смысла нет), и на следующее утро уезжаем домой.

Где-то через неделю заказчица звонит, просит проверить и водителя, который по повестке следователя сам приедет в областной центр. Ждем. Приезжает…подогретый в лабузы. – Начальник, я готов, – мужчина, пьяно улыбаясь, дурашливо протягивает руки, будто под наручники. – Да я не готов, – с усмешкой отвечаю и провожаю любителя выпить на выход.

Что ж, несостоявшаяся процедура из-за явного противодействия подозреваемого – тоже пусть косвенный, но весомый результат для любого специалиста-полиграфолога. А свои наручники товарищ все-таки получил – через неделю был арестован. Подельника сдала его уже бывшая любовница, наша первая испытуемая. Так закончилась история, где участвовали два специалиста, двое воров и связывали их две незаметные, но такие важные цифры.

(Продолжение следует)